Неточные совпадения
Татьяна, по совету няни
Сбираясь ночью ворожить,
Тихонько приказала в бане
На два прибора стол накрыть;
Но стало страшно вдруг Татьяне…
И я — при мысли о Светлане
Мне стало страшно — так и быть…
С Татьяной нам не ворожить.
Татьяна поясок шелковый
Сняла, разделась и в
постельЛегла. Над нею вьется Лель,
А под подушкою пуховой
Девичье зеркало
лежит.
Утихло всё. Татьяна спит.
Он
лежал в первой комнате
на постели, подложив одну руку под затылок, а другой держа погасшую трубку; дверь во вторую комнату была заперта
на замок, и ключа в замке не было. Я все это тотчас заметил… Я начал кашлять и постукивать каблуками о порог — только он притворялся, будто не слышит.
Мебель соответствовала помещению: было три старых стула, не совсем исправных, крашеный стол в углу,
на котором
лежало несколько тетрадей и книг; уже по тому одному, как они были запылены, видно было, что до них давно уже не касалась ничья рука; и, наконец, неуклюжая большая софа, занимавшая чуть не всю стену и половину ширины всей комнаты, когда-то обитая ситцем, но теперь в лохмотьях, и служившая
постелью Раскольникову.
И каким образом этот «похвальный лист» очутился вдруг
на постели, подле Катерины Ивановны? Он
лежал тут же, у подушки; Раскольников видел его.
Если Захар заставал иногда там хозяйку с какими-нибудь планами улучшений и очищений, он твердо объявлял, что это не женское дело разбирать, где и как должны
лежать щетки, вакса и сапоги, что никому дела нет до того, зачем у него платье
лежит в куче
на полу, а
постель в углу за печкой, в пыли, что он носит платье и спит
на этой
постели, а не она.
На другой день Андрея нашли преспокойно спящего в своей
постели, а под кроватью
лежало чье-то ружье и фунт пороху и дроби.
— Ты никогда не знаешь, что мне нужно! — с неудовольствием сказала Ольга,
лежа в
постели и рассматривая цепочку
на шее.
В Гороховой улице, в одном из больших домов, народонаселения которого стало бы
на целый уездный город,
лежал утром в
постели,
на своей квартире, Илья Ильич Обломов.
Отчего по ночам, не надеясь
на Захара и Анисью, она просиживала у его
постели, не спуская с него глаз, до ранней обедни, а потом, накинув салоп и написав крупными буквами
на бумажке: «Илья», бежала в церковь, подавала бумажку в алтарь, помянуть за здравие, потом отходила в угол, бросалась
на колени и долго
лежала, припав головой к полу, потом поспешно шла
на рынок и с боязнью возвращалась домой, взглядывала в дверь и шепотом спрашивала у Анисьи...
Накануне погребения, после обеда, мне захотелось спать, и я пошел в комнату Натальи Савишны, рассчитывая поместиться
на ее
постели,
на мягком пуховике, под теплым стеганым одеялом. Когда я вошел, Наталья Савишна
лежала на своей
постели и, должно быть, спала; услыхав шум моих шагов, она приподнялась, откинула шерстяной платок, которым от мух была покрыта ее голова, и, поправляя чепец, уселась
на край кровати.
Она
лежала в
постели с открытыми глазами, глядя при свете одной догоравшей свечи
на лепной карниз потолка и
на захватывающую часть его тень от ширмы, и живо представляла себе, что̀ он будет чувствовать, когда ее уже не будет и она будет для него только одно воспоминание.
Час спустя Павел Петрович уже
лежал в
постели с искусно забинтованною ногой. Весь дом переполошился; Фенечке сделалось дурно. Николай Петрович втихомолку ломал себе руки, а Павел Петрович смеялся, шутил, особенно с Базаровым; надел тонкую батистовую рубашку, щегольскую утреннюю курточку и феску, не позволил опускать шторы окон и забавно жаловался
на необходимость воздержаться от пищи.
«Странный человек этот лекарь!» — думала она,
лежа в своей великолепной
постели,
на кружевных подушках, под легким шелковым одеялом… Анна Сергеевна наследовала от отца частицу его наклонности к роскоши. Она очень любила своего грешного, но доброго отца, а он обожал ее, дружелюбно шутил с ней, как с ровней, и доверялся ей вполне, советовался с ней. Мать свою она едва помнила.
Я узнал ядовитые восторги холодного отчаяния; я испытал, как сладко, в течение целого утра, не торопясь и
лежа на своей
постели, проклинать день и час своего рождения, — я не мог смириться разом.
Солнце давно уже освещало
постелю,
на которой
лежал гробовщик. Наконец открыл он глаза и увидел перед собою свою работницу, раздувавшую самовар. С ужасом вспомнил Адриан все вчерашние происшествия. Трюхина, бригадир и сержант Курилкин смутно представились его воображению. Он молча ожидал, чтоб работница начала с ним разговор и объявила о последствиях ночных приключений.
На другой день он проснулся рано и долго
лежал в
постели, куря папиросы, мечтая о поездке за границу. Боль уже не так сильна, может быть, потому, что привычна, а тишина в кухне и
на улице непривычна, беспокоит. Но скоро ее начали раскачивать толчки с улицы в розовые стекла окон, и за каждым толчком следовал глухой, мощный гул, не похожий
на гром. Можно было подумать, что
на небо, вместо облаков, туго натянули кожу и по коже бьют, как в барабан, огромнейшим кулаком.
Клим сел против него
на широкие нары, грубо сбитые из четырех досок; в углу нар
лежала груда рухляди, чья-то
постель. Большой стол пред нарами испускал одуряющий запах протухшего жира. За деревянной переборкой, некрашеной и щелявой, светился огонь, там кто-то покашливал, шуршал бумагой. Усатая женщина зажгла жестяную лампу, поставила ее
на стол и, посмотрев
на Клима, сказала дьякону...
Клим почувствовал себя умиленным. Забавно было видеть, что такой длинный человек и такая огромная старуха живут в игрушечном домике, в чистеньких комнатах, где много цветов, а у стены
на маленьком, овальном столике торжественно
лежит скрипка в футляре. Макарова уложили
на постель в уютной, солнечной комнате. Злобин неуклюже сел
на стул и говорил...
Он вошел не сразу. Варвара успела лечь в
постель,
лежала она вверх лицом, щеки ее опали, нос заострился; за несколько минут до этой она была согнутая, жалкая и маленькая, а теперь неестественно вытянулась, плоская, и лицо у нее пугающе строго. Самгин сел
на стул у кровати и, гладя ее руку от плеча к локтю, зашептал слова, которые казались ему чужими...
Самгин вспомнил, что она не первая говорит эти слова, Варвара тоже говорила нечто в этом роде. Он
лежал в
постели, а Дуняша, полураздетая, склонилась над ним, гладя лоб и щеки его легкой, теплой ладонью. В квадрате верхнего стекла окна светилось стертое лицо луны, — желтая кисточка огня свечи
на столе как будто замерзла.
Вечером он
лежал в
постели с компрессом
на голове, а доктор успокоительно говорил...
Клим не помнил, как он добежал до квартиры Сомовых, увлекаемый Любой. В полутемной спальне, — окна ее были закрыты ставнями, —
на растрепанной, развороченной
постели судорожно извивалась Софья Николаевна, ноги и руки ее были связаны полотенцами, она
лежала вверх лицом, дергая плечами, сгибая колени, била головой о подушку и рычала...
Это было хорошо, потому что от неудобной позы у Самгина болели мускулы. Подождав, когда щелкнул замок ее комнаты, он перешел
на постель, с наслаждением вытянулся, зажег свечу, взглянул
на часы, — было уже около полуночи.
На ночном столике
лежал маленький кожаный портфель, из него торчала бумажка, — Самгин машинально взял ее и прочитал написанное круглым и крупным детским почерком...
Клим вошел в желтоватый сумрак за ширму, озабоченный только одним желанием: скрыть от Нехаевой, что она разгадана. Но он тотчас же почувствовал, что у него похолодели виски и лоб. Одеяло было натянуто
на постели так гладко, что казалось: тела под ним нет, а только одна голова
лежит на подушке и под серой полоской лба неестественно блестят глаза.
Изредка и как будто насильно она отводила взгляд
на свою
постель, там, вверх грудью,
лежал Диомидов, высоко подняв брови, глядя в потолок.
Дмитрий
лежал на койке, ступня левой ноги его забинтована; в синих брюках и вышитой рубахе он был похож
на актера украинской труппы. Приподняв голову, упираясь рукою в
постель, он морщился и бормотал...
Через пяток минут Самгин
лежал в углу, куда передвинули ларь для теста,
на крышку ларя
постлали полушубок, завернули в чистые полотенца какую-то мягкую рухлядь, образовалась подушка.
Ушел. Диомидов
лежал, закрыв глаза, но рот его открыт и лицо снова безмолвно кричало. Можно было подумать: он открыл рот нарочно, потому что знает: от этого лицо становится мертвым и жутким.
На улице оглушительно трещали барабаны, мерный топот сотен солдатских ног сотрясал землю. Истерически лаяла испуганная собака. В комнате было неуютно, не прибрано и душно от запаха спирта.
На постели Лидии
лежит полуидиот.
Но поутру,
лежа в
постели, раскуривая первую папиросу, он подумал, что Дронов — полезное животное. Вот, например, он умеет доставать где-то замечательно вкусный табак.
На новоселье подарил отличный пейзаж Крымова, и, вероятно, он же посоветовал Таисье подарить этюд Жуковского — сосны, голубые тени
на снегу. Пышное лето, такая же пышная зима.
Самгин в одной штанине бросился к
постели, выхватил из ночного столика браунинг, но, бросив его
на постель, надел брюки, туфли, пиджак и снова подбежал к окну; солдат, стрелявший с колена, переваливаясь с бока
на бок, катился по мостовой
на панель, тот, что был впереди его, — исчез, а трое все еще
лежали, стреляя.
Когда он, очнувшись, возвратился в свою комнату, Макаров, голый по пояс,
лежал на его
постели, над ним наклонился незнакомый, седой доктор и, засучив рукава, ковырял грудь его длинной, блестящей иглой, говоря...
При кротости этого характера и невозмутимо-покойном созерцательном уме он нелегко поддавался тревогам. Преследование
на море врагов нами или погоня врагов за нами казались ему больше фантазиею адмирала, капитана и офицеров. Он равнодушно глядел
на все военные приготовления и продолжал,
лежа или сидя
на постели у себя в каюте, читать книгу. Ходил он в обычное время гулять для моциона и воздуха наверх, не высматривая неприятеля, в которого не верил.
Платье висело
на перегородке, белье
лежало в ящиках, устроенных в
постели, книги стояли
на полках.
Госпожа Хохлакова уже три недели как прихварывала: у ней отчего-то вспухла нога, и она хоть не
лежала в
постели, но все равно, днем, в привлекательном, но пристойном дезабилье полулежала у себя в будуаре
на кушетке.
Лежал я так
на постели ничком, лицом в подушку и не заметил вовсе, как и время прошло.
Жена Григория, Марфа Игнатьевна,
на спрос Ивана Федоровича, прямо заявила ему, что Смердяков всю ночь
лежал у них за перегородкой, «трех шагов от нашей
постели не было», и что хоть и спала она сама крепко, но много раз пробуждалась, слыша, как он тут стонет: «Все время стонал, беспрерывно стонал».
В то время когда Маслова, измученная длинным переходом, подходила с своими конвойными к зданию окружного суда, тот самый племянник ее воспитательниц, князь Дмитрий Иванович Нехлюдов, который соблазнил ее,
лежал еще
на своей высокой, пружинной с пуховым тюфяком, смятой
постели и, расстегнув ворот голландской чистой ночной рубашки с заутюженными складочками
на груди, курил папиросу. Он остановившимися глазами смотрел перед собой и думал о том, что предстоит ему нынче сделать и что было вчера.
За ширмами,
на постели, среди подушек,
лежала, освещаемая темным светом маленького ночника, как восковая, молодая белокурая женщина. Взгляд был горяч, но сух, губы тоже жаркие и сухие. Она хотела повернуться, увидев его, сделала живое движение и схватилась рукой за грудь.
Подле ящика
лежало еще несколько футляров, футлярчиков. Она не знала, за который взяться, что смотреть. Взглянув мельком в зеркало и откинув небрежно назад густую косу, падавшую ей
на глаза и мешавшую рассматривать подарки, она кончила тем, что забрала все футляры с туалета и села с ними в
постель.
На другой день я читал мою статью уже
лежа в
постели при высокой температуре, от гриппа я в конце концов совершенно оглох
на левое ухо, а потом и правое оказалось поврежденным.
Едва Верочка разделась и убрала платье, — впрочем,
на это ушло много времени, потому что она все задумывалась: сняла браслет и долго сидела с ним в руке, вынула серьгу — и опять забылась, и много времени прошло, пока она вспомнила, что ведь она страшно устала, что ведь она даже не могла стоять перед зеркалом, а опустилась в изнеможении
на стул, как добрела до своей комнаты, что надобно же поскорее раздеться и лечь, — едва Верочка легла в
постель, в комнату вошла Марья Алексевна с подносом,
на котором была большая отцовская чашка и
лежала целая груда сухарей.
Его отец, говорят, сердясь
на него, сам просил, чтобы его перевели в армию; брошенный в какой-то потерянной белорусской деревне, с своим парком, Бакунин одичал, сделался нелюдимом, не исполнял службы и дни целые
лежал в тулупе
на своей
постели.
Сенатор, проходя по зале, встретил компаньонку. «Прошу не забываться!» — закричал он
на нее, грозя пальцем. Она, рыдая, пошла в спальню, где княгиня уже
лежала в
постели и четыре горничные терли ей руки и ноги, мочили виски уксусом и капали гофманские капли
на сахар.
Я вскочил с
постели, вышиб ногами и плечами обе рамы окна и выкинулся
на двор, в сугроб снега. В тот вечер у матери были гости, никто не слыхал, как я бил стекла и ломал рамы, мне пришлось пролежать в снегу довольно долго. Я ничего не сломал себе, только вывихнул руку из плеча да сильно изрезался стеклами, но у меня отнялись ноги, и месяца три я
лежал, совершенно не владея ими;
лежал и слушал, как всё более шумно живет дом, как часто там, внизу, хлопают двери, как много ходит людей.
Я ушел в кухню, лег
на свою
постель, устроенную за печью
на ящиках,
лежал и слушал, как в комнате тихонько воет мать.
Однажды, когда Зося в минуту сплина
лежала бледная и равнодушная
на своей
постели, в кош стремглав вбежала Хиония Алексеевна.
Если я заставал дома одну только сожительницу, то обыкновенно она
лежала в
постели, отвечала
на мои вопросы, зевая и потягиваясь, и, когда я уходил, опять ложилась.
Бедность и недостаток во всем поразительные: кроме ветхого стола и обрубка дерева вместо стула, никаких следов мебели; кроме жестяного чайника из керосиновой банки, никаких признаков посуды и домашней утвари; вместо
постели кучка соломы,
на которой
лежит полушубок и вторая рубаха; по мастерству тоже ничего, кроме нескольких игол, нескольких серых ниток, нескольких пуговиц и медного наперстка, служащего вместе с тем и трубкой, так как портной, просверлив в нем отверстие, по мере надобности вставляет туда тоненький мундштучок из местного камыша: табаку оказалось не больше как
на полнаперстка» (приказ № 318, 1889 г.).]
— Да вот сумлеваюсь
на тебя, что ты всё дрожишь. Ночь мы здесь заночуем, вместе.
Постели, окромя той, тут нет, а я так придумал, что с обоих диванов подушки снять, и вот тут, у занавески, рядом и
постелю, и тебе и мне, так чтобы вместе. Потому, коли войдут, станут осматривать али искать, ее тотчас увидят и вынесут. Станут меня опрашивать, я расскажу, что я, и меня тотчас отведут. Так пусть уж она теперь тут
лежит подле нас, подле меня и тебя…
Мне отворила наконец одна баба, которая в крошечной кухне вздувала самовар; она выслушала молча мои вопросы, ничего, конечно, не поняла и молча отворила мне дверь в следующую комнату, тоже маленькую, ужасно низенькую, с скверною необходимою мебелью и с широкою огромною
постелью под занавесками,
на которой
лежал «Терентьич» (так кликнула баба), мне показалось, хмельной.